Сашка Америка, он же - террорист Помидоров, он же - Александр Кривошеев...

Рэп "Цуд на Каляды" стал в конце прошлого года едва ли не главной сенсацией в современной белорусской музыкальной жизни. А исполнил его известнейший и любимейший белорусский ди-джей Александр Помидоров...


- Чего ты в рэпперы-то подался?

- Я в них, в общем-то, не подавался. Мне было просто интересно записать несколько композиций в этом стиле, поиграться с белорусским языком, поэкспериментировать. Все началось с альбом "Сьвяты вечар", для которого я написал "Цуд на Каляды". Но целиком рэповую программу я делать не буду. Я достаточно давно слушаю рэповую музыку, но полностью альбом какого-нибудь рэпового исполнителя дослушать до конца у меня не получается, потому что обычно фантазией эти люди не блещут. Я люблю RUN DMC, с удовольствием слушаю Dr. Dre, Snoop Dogg, CYPRESS HILL с их испаноязычными вещами, месяца три назад купил себе новую пластинку Eminem, я ее постоянно слушаю, но опять же - только четыре-пять песен и из-за того, что там есть такие мерзкие, гаденькие, подленькие мелодии...

- А русскоязычный, белорусскоязычный, украиноязычный рэп ты слушаешь?

- ТАНОК НА МАЙДАНЕ КОНГО. На белорусские рэп-концерты у меня никак не получается выползти, я знаю, что рэп в Беларуси есть, но печально, что все это не находит никакого реального, мощного выхода. Люди клубятся в своей системе, рисуют на стенах, собираются в каких-то клубах и тоннеле. На мой взгляд, только один исполнитель из тех, что появились за последние три года, пытается делать что-то по-крупному - это ПАПЕНКИНZ БЭНД, группа такая прирэпованная. Есть девчонки, которые достаточно агрессивно читают, но, к сожалению, ко мне пока ни одной записи не попало. Это, конечно, идет и потому, что я не вхож в эту тусовку. Возраст.

- Можно сказать, что тебе интересен рэп в первую очередь тогда, когда он смешивается с рок-музыкой, другими стилями? Kid Rock, КИРПИЧИ, ДАЙ ПИСТОЛЕТ!...

- Kid Rock - это вообще дрянь, это такая мерзость, что-то типа Чижа. Еще BLOODHOUND GANG. Это классические Бивис и Баттхед, совершенно тупорылые люди, хамски обращающиеся с классическим музыкальным материалом, абсолютно безвкусно, безыдейно, неинтересно и безо всякого юмора, когда тупо берется сэмпл METALLICA (даже не сэмпл, а минусовка) и тупо на него вешается песня, партийные гимны.
С КИРПИЧАМИ у меня такая же ситуация, как и с URIAH HEEP когда-то была. Есть классные песни, и тут же рядом стоит вещь "в никуда", бессмыслица какая-то, хотя, с другой стороны, это тоже надо, я сам хочу какую-нибудь бессмыслицу написать, пока не получается.
А совмещение стилей мне действительно было интересно. PUBLIC ENEMY, RUN DMC, я с этого начинал, а потом начал втыкаться в обычный рэп, в котором нету гитар, где есть только тупой ритм и текст, когда рок-н-ролльную агрессию можно передавать без ударной установки и гитар. Когда есть своя собственная голая экспрессия.

- Когда ты стал слушать музыку?

- Лет в пять. Это было чистейшей воды меломанство.

- Какое меломанство в пять лет?! Песни из мультиков, пионерские песни, вот и все... Ты что, в пять лет BEATLES слушал?..

- Нет, в пять лет я BEATLES не слушал, BEATLES я начал слушать лет в одиннадцать и до сих пор не понимаю, что в них есть такого, чтобы "ах-ах-ах". У них есть хороших песен десять, вот очень люблю "Белый альбом", "Сержанта Пеппера", но так, чтобы "ах" по всем альбомам, нет... А прослушиванию песен из мультиков не мешали песни LED ZEPPELIN... который мне дико не нравился!.. Не любил жутко! Очень любил BONEY M и QUEEN. Потом пересел на URIAH HEEP, потом пошли более тяжелые группы типа SCORPIONS. У меня были родственники продвинутые, гитары делали, пластинками торговали, меня в это дело втянули - сам начал пластинками меняться...

- Спекулянт и фарцовщик...

- Нет, не фарцовщик. В Минске, в кинотеатре "Спартак" был когда-то клуб, там менялись пластинками. Прятали в конверте из-под ПЕСНЯРОВ KISS, а родной конверт носили на себе, под курткой, одна пластинка на грудь, другая - на спину. Под майку уголки немножко загибались, и конверт вставлялся в пластиковый чехол. Очень красиво выглядел идущий худосочный малыш с грудью тяжелоатлета!

- А советским роком интересовался?

- С русскими группами я так плотно познакомился в году 85-86-м. Причем впервые их услышал по польскому радио, пластинку "Красная волна". До этого пару раз видел АКВАРИУМ по телевизору, в передачах "Веселые ребята" и "Мир и молодежь". Потом было долгое увлечение АЛИСОЙ, еще в школе. Я где-то в одно время услышал RUN DMC и знаменитую песню АЛИСЫ "Я меломан", которую считаю первой советской рэп-композицией, хотя по стилю и не выдержанной. В ней и история Костей Кинчевым рассказывалась, близкая и мне, когда он перечислял названия групп, отслеживая, как изменялись его музыкальные вкусы, а потом уже сам берешь в руки гитару, выучиваешь два аккорда и на школьных вечеринках поешь собственные песни. А публика была тогда самая благодарная: потому что ты хоть и знаешь всего два аккорда, но другие-то их не знают, и что бы ты ни пел, все воспринималось как - "может!".
В АКВАРИУМЕ мне нравились... рыбки... Как Тема Троицкий их в свое время стебал: "Вышел Борис Гребенщиков со своими рыбками"... Я сейчас не вспомню, что я тогда ощущал, это просто был период такого хиппизма, такого... детского, когда вокруг тебя большой и злобный мир, и ты маленький такой, и тут вдруг кто-то на ухо начинает шептать, что все ништяк, чувак. Это была одна из стен замыкания себя в другом мире, отдельном от общего, житейского...
Белорусскую рок-музыку я не любил... Не лю-бил!.. Не знаю, почему... Я знал, что она где-то чего-то существует, что есть такая группа МРОЯ, но я ее не слышал. Потом пару раз услышал - не понравилось. Но от этого группа МРОЯ существовать не перестала. И я для себя решил, что белорусский рок я не люблю: я же тогда слушал мировых столпов, я уже к тому времени полюбил LED ZEPPELIN, у которых в шесть лет я уничтожил запись с пласта "LED ZEPPELIN 3", а потом, позже, в течение лет шести долго искал фирменную пластинку, которая по иронии судьбы стала одной из моих любимых вообще. Потом как-то случайно я попал на концерт МРОI, послушал, посмотрел, подумал - чего это я их так не люблю, нормальная группа, на AC/DC похожа. Хороший звук, хорошо играют. Вот такое случилось изменение отношения к белорусской музыке. Стал постоянно слушать "Белорусскую молодежную", но знакомство плотное с музыкантами случилось го-о-ораздо позже.

- Как ты стал сочинять и петь песни?

- Мне всегда хотелось петь чего-нибудь свое собственное, не знаю, как другим. И едва выучив два аккорда, я сразу нацарапал две песни, одна, как сейчас помню, была про наркоманию, тупая до невозможности, на двух минорных аккордах, мрачная и вялотекущая. Это был год 84-й, и клей уже тогда нюхали вовсю, особо не прячась. Но мне это совершенно не вставляло. У меня была пара приятелей из параллельного класса, которые пару раз ко мне заходили, когда я дома полы красил, и конкретно забалдевали. Укумаривались до полного кайфа. Через неделю подходят ко мне: "А ты когда еще будешь полы красить?..".
Потом я спер у своего дядьки гитару, одну из тех, что он с братом сам сделал (она у меня до сих пор где-то дома валяется), и время от времени на ней поигрывал. А дядьки мои - Миша и Леня, братья-близнецы - вполне профессионально занимались толкачеством аудиопродукции и параллельно резали гитары в сарае и продавали их рублей по пятьдесят. А потом им стало лень, и через родственников в Борисове они нашли какие-то каналы на "Борисовдреве", откуда таскали бракованные гитарные формы - грифы, деки - и сами делали "кишки". И так вот исключительно из коммерческого подхода появлялось какое-то творчество - абсолютно западный принцип. В то самое давнее советское время у нас уже реально были бизнесмены...
Потом мы с моим младшеньким братом, который к тому моменту в Питер укатил, стали лабствовать, когда я к нему наезжал в гостечки. Вдвоем, записываясь на магнитофон, и вот тогда и начали появляться какие-то первые нормальные вещи. Это была голая импровизация: мы садились и что-то чесали на гитарах, потом кто-нибудь из нас начинал наговаривать, напевать какой-нибудь текст. Девяносто процентов из того, что получалось, шло в отвал, но песен шесть оставалось. Потом на эти наши лабайки стали приходить его приятели, потом эти приятели стали просить кассеты, потом мы уже стали у кого-то дома играть, в общаге какой-то. То есть где-то с год, в 88-89-м, мы так очень плотно веселились... Жалко, что этих записей не осталось, там были клевые места.

- Ты тогда думал, что вот, надо бы серьезно заняться этим делом?..

- Нет, я об этом так не мыслил. Я просто занимался музыкой, совмещая с занятиями в институте, сдачей сессий. (Сперва я учился в Институте культуры, потом - в Театралке. Я по профессии режиссер драматического театра и комедии.) Особых каких-то иллюзий по поводу своего творчества я не питаю до сих пор...
Из наездов в Питер получилась такая вещь, как ПЬЯНЫЕ ГОСТИ, вялотекущее, шизофреническое образование. В Минске мы репетировали на улице Суворова, на точке УЛIСА, Слава Корень про это не знал. До сих пор все это живет, и даже в 98-м году я сделал пластиночку, отметил десятилетний юбилейчик. К тому моменту в домашних условиях было записано три полновесных альбома.

- После института ты где оказался?

- На телевидении, работал режиссером в музыкальной редакции. Трансляции из филармонии, записи каких-то умопомрачительных творческих вечеров, записи... этих... музыкальных произведений крупных и малых форм, выезды, репортажные съемки. Интересней всего была расстановка камер в филармонии, это стало даже термином таким, обозначающим... Не знаю, как сейчас, традиции-то умирают, но тогда все выглядело так: в два часа выходит машина, с камерами, со всеми делами, едет операторско-режиссерская группа на расстановку камер. Приезжают в филармонию, где Белорусское телевидение снимает уже хрен знает сколько, и то место, где должны стоять камеры, знает даже самая последняя филармоническая уборщица. Техники раскатывают кабели, ставят камеры... и все. Операторско-режиссерская же группа камеры "расставляла" исключительно в филармоническом буфете.
Через полгода я с телевидения ушел. Меня, так скажем, "съели". По неопытности я поднял цену на мелкие услуги инженеров и техников. Мы снимали КРЕМАТОРИЙ, и все дико нервничали: как технически снять концерт, мы знали, но практически этим никто никогда не занимался. А хотелось сделать все, естественно, получше. Поэтому за определенные услуги - чтобы пленка, например, не порвалась во время записи, чтобы сигнал на камерах был нормальным, чтоб картинка была хорошего цвета и так далее - людям надо было чуть-чуть доплатить, потому что тогда основная зарплата у меня как у режиссера без категории составляла долларов тридцать, можешь себе представить, сколько инженер зарабатывал. И я... случайно... увеличил премиальные вдвое. А раз я так сделал, то при следующей подобной записи этой же смены даже по другой редакции возникали разговоры типа "извини, а такой-то нам платил больше". И, естественно, кое-кто затаил на меня обиду: концерт был в марте, программа должна была выйти в апреле или мае, в итоге она вышла в середине июня... когда я уже не работал на телевидении - со мной был заключен на полгода контракт, но его продлевать не стали, да я и сам не хотел там оставаться, со всеми этими подставами... много чего я там увидел...
В том же году я оказался на "Радио Би-Эй". Как-то после чернейшей пьянки я проснулся в чужой квартире и подумал, что хватит, надо что-то делать, надо где-то пойти поработать, надо где-то заработать денег. А где я мог приложить себя? Тогда было такое время, когда выпускники театральных ВУЗов, актеры, режиссеры оказались никому не нужны. Театры тогда занимались исключительно коммерцией: они сдавали помещения каким-то организациям и постановки их интересовали в меньшей степени. Везде, куда бы ни пришел парень с улицы, но с образованием, дипломом и со своей идеей, ему говорили: "Да, все класс. Вы молодые, вы наша смена, идея у вас клевая, как это я сам не додумался, не нашел эту пьесу... Найди спонсора..."... И куда идти? Опыт работы на радио у меня к тому моменту уже был: учась в Институте культуре, я на Госрадио в "Белорусской молодежной" участвовал в юмористической передаче, выросшей из КВНа, в котором я в свое время играл. На радио меня пригласил капитан нашей команды Толик Вечер, делавший эту программу. И два года я там проюморил... И вот пришел я на "Би-Эй" и встретил там одного из своих институтских педагогов, который меня и спросил: "Чего это ты тут делаешь?" - "Сейчас лето, отпуска, может, у вас можно месяцок подработать?" - "В общем, вакансия есть, пошли тебя послушаем". Было два тура прослушивания, потом - тест-эфир, и через три дня я стоял уже в сетке - четыре часа в день, пять раз в неделю. Я сразу начал делать программу по старым песням - Петр Лещенко, Вертинский. Нравилось мне это тогда. Потом стал делать хэви-металлическую передачу, которая нелегально существовала полгода, наверное: несмотря на то, что на "Би-Эй" тогда работало человек пять-шесть, "подвешенных" на хорошую тяжелую музыку, на ядреный хэви-метал запрет на станции присутствовал - можно было врубить одну-две песенки, но часовую программу - нет, делать было нельзя. Программа "Час быка" выходила в три часа ночи, и когда о факте ее существования узнало руководство, я был вызван "на ковер". "Какого?! Что за беспредел в эфире? Это что за безумие? Самовольное проникновение в эфир! Закрыть! Ля-ля, ха-ха" - "Так она идет уже полгода. В нерейтинговое время. Вот записи, послушайте, пожалуйста. Вот ее "шапка", вот трек-лист программы. Хотите микрофонную папку? Пожалуйста!". И так она получила грант на существование, и до последнего моего дня работы на "Би-Эй" она выходила. Примерно тогда же я сделал блюзовую программу, "подсев" в то время на блюз.

- Почему ты ушел с "Би-Эй"?

- Я полтора года находился в перманентном состоянии ухода с этой радиостанции. Я, наверное, единственный, кто на "Радио Би-Эй" имел три выговора, два отстранения от эфира, несколько штрафов - короче, массу санкций, и при этом работал. Связаны все эти наказания были с музыкой, что звучала у меня в эфире, с тем, что я говорю. Я просто поздно понял смысл существования "Би-Эй": Евгений Владиленович Шерешевский, с которым судьба нас впервые свела в 1984 году на Госрадио, директор станции, замечателен тем, что он хорошо блюдет свою делянку, свою территорию, особенно сейчас, в последнее время. С точки зрения свободы средств массовой информации это, конечно, выглядит как тоталитаризм; но с точки зрения работы на коммерческом предприятии он прав совершенно. Человек, идущий туда работать, должен знать, что с этого момента он себе не принадлежит, он должен делать только то, что скажет генеральный директор, не программный директор, а генеральный. И если ты это принимаешь, то тогда для тебя будут премии, путевки, поездки, кусочек пожирнее тебе положат с обеденного стола; но если ты стал плохим, то у тебя есть только штрафы, отстранение от эфира и увольнение с позором.
А потом мне и работа в эфире уже стала надоедать, вот здесь она была, со всей этой системой отношений. В эфире уже ничего было невозможно ни сказать, ни музыку поставить. Ну никак! И тут пошли разговоры о новой станции, со мной приходили советоваться, и в декабре 98-го года мне поступило предложение на предмет поработать на "Альфа Радио". 6 января я ушел с "Би-Эй". И... очень хорошо себя почувствовал. Через некоторое время мне позвонил кто-то из руководства "Альфы" и пригласил на работу. С марта по август мы делали с Ольгой Альворадо "Утреннее шоу". Сначала было интересно, мы строили что-то новое, что-то совершенно другое, по совершенно другому принципу, с другим подходом к вещанию... и все опять пошло по-старому... Причем очень быстро... Плюс ко всему, я стал очень серьезно заниматься тем, чем давно хотел заняться - это музыка, это репетиции, это концерты, это поездки, это запись. И меня сейчас просто колбасит, когда мы ездим в туры!..
И я расстался с "Альфа Радио"...

- Как ты оказался в белорусской рок-н-ролльной тусовке?

- Как ПЬЯНЫЕ ГОСТИ мы поигрывали в клубе "Три поросенка", потом вместо них возник такой страшный проект под названием MAGIC PIGS, состоявший из членов фирмы "Мэджик". Основными же в "Поросенках" среди музыкантов были Джон - Алексей Мовзон, менеджер НЕЙРО ДЮБЕЛЯ - и Саша Куллинкович, которые являлись директорами "Мэджика". И Куллинкович как-то подошел и сказал, что все у нас получается клево, меня эти слова, естественно, обрадовали. Стусовался с "дюбелями", потом вместе придумали и записали песенку, в которой я продемонстрировал свои рэповые склонности. Во время празднования альтернативного Нового года я познакомился с Лявоном Вольским и Касей Камоцкой. А потом была запись "Народнага альбома" (на следующий день после закрытия "Радио 101,2"), при которой я присутствовал, и оказалось, что у людей, принимавших участие в этом проекте, очень много общих интересов. И как-то мы сидели в студии, выпивали с режиссером, и я говорю: "Давай-ка, Шлема, я запишу песню". Так была записана моя любимая еврейская песня. На следующий день я пришел туда, смотрю, сидит народ, слушает ее. Так песня попала в альбом. Спустя какое-то время начались поездки с "Альбомом" и вообще возникла одна сумасшедшая семейка "Народнага альбома".

- ...Который плавно перешел в "Народны альбом" номер два и теперь уже в номер три...

- Почему все то, что делается людьми, записавшими "Альбом", журналистами называется "Народнымi альбомамi номер такой-то"?..

- Ну как: и там, и там есть Нико, Стивен Сигал...

- Кто из нас может быть Сигалом?.. А!.. Пит Павлов! Пит Павлов - это Стивен Сигал! Учитывая его спецназовское прошлое...

- Под Нико я подразумевал актера коллективного...

- ...Сейчас мы записали третий альбом, "Я нарадзiуся тут" называется, двадцать одна песня... О-о-о... клевая пластинка будет. Если "Народны альбом" был работой авторской, Миши Анемподистова, "Сьвяты вечар" был альбомом колядным, то третий альбом - вообще непонятно какой. В каком стиле он записан, о чем там идет речь? Большая часть материала в нем - песни известные, просто они адаптированы, переаранжированы, переделаны. Там есть одна песня, в которой Вольский поет так, как никогда не пел.

- Что в альбоме твое?

- Есть целиком одна моя авторская песня; есть одна еврейская песня, от которой я камня на камне не оставил; есть несколько моих аранжировок; вокалы, подпевки, где-то - гитара, бас-гитара.
Альбом выйдет до конца года, будет концерт, будет его презентация...

- ...Свинью журналистам накануне "Рок-коронации" подкладываете...

- ...Н-да... Да-а-а... Да-а... Некрасиво получается...

- Ты к маю этого года хотел выпустить собственный сингл...

- То, что я хотел выпустить в мае, я записал, свел и даже отмастерил, и эта песня входит в тот проект, о котором мы говорили. Может, это и хорошо, что у меня ничего не вышло с синглом, в который я хотел включить три композиции. В конце прошлого года, в ноябре-декабре, я думал, что в мою будущую программу войдут одни вещи, сейчас же много чего поменялось: будет больше хип-хоповых вещей - люди хотят рэпак, а раз хотят - они его получат. Но кроме рэпака там будет хэви-метал обязательно, панкишник обязательно, что-нибудь пригранджеванное, el ritmo latino что-нибудь будет, может быть, украду у кого-нибудь что-нибудь. Но когда все это выйдет... даже боюсь сейчас говорить.

- Откуда взялся псевдоним "Помидоров"?

- Долгая история... Сперва я был Америкой, потом - Помидоровым. Мы пьянствовали в общаге Института культуры и допились до того, что стали устраивать балет под песню Юрия Шевчука про террориста Ивана Помидорова. Разбили все, что можно было разбить в комнате, ну и кто попадал спать, а я упер домой. Утром я пошел на занятия и вижу, передо мной идет хозяйка той комнаты, где мы веселились. Вижу, что ей плохенько, что она уставшенькая, невыспавшаяся, и я так подкрадываюсь к ней и пугаю - произношу ей нежно и вкрадчиво на ухо: "Тра-та-та-та". Она аж, бедная, присела, перепугалась, ну представь - человек идет с бодуна, весь в себе, а тут - "гау!". Пришлось выслушать все, что она думает обо мне. После занятий вечером я пришел в общагу, и то, что я - Помидоров, было известно там часа за два до моего прихода. Я иду, а мне со всех сторон: "Помидоров, привет! Помидоров, иди сюда!". Вот и все.
А на "Пингвине" меня звали Америкой. Из-за АЛИСЫ, наверное. У меня была любимая песня, которую Кинчев про Гребенщикова написал, я ходил с магнитофоном и слушал ее. В припеве там было про Америку.

Олег КЛИМОВ
Фото Сергея ШАРУБЫ

© Музыкальная газета

наверх